Так. предупреждаю сразу, это не мое, просто нашла в инэте, а после прочтения просьба, тапком не бить и вообще ни чем не бить!
Название: Шоколадный хлебец
Фэндом: Final fantasy: Advent children
Автор: momonokouki
Переводчик: не назвался
Жанр: shounen ai, yaoi, romance, бред
Рейтинг: R
Пейринг: Клауд/Кададжи, Винсент/Йазу, Сефирот/Зак, Лоз/Тифа
Разрешение на перевод получено
Дисклеймер: все права принадлежат законным владельцам
Ссылка на оригинал: http://www.fanfiction.net/s/3092955/1/
Название фика: Шоколадный хлебец.
Фэндом: Final Fantasy VII: Advent Children.
Жанр: shounen ai, yaoi, romance, бред (?).
Пейринг: Клауд/Кададжи, Сефирот/ Зак, Винсент/Йазу, Лоз/Тифа…
Дисклеймер: Не мое, все принадлежит Square-Enix T_T.
Но я мщу и заставляю героев терпеть массу всего X3, ха-ха-ха!
Примечание: Я уравновешенная (думаю, необходимо это сказать, потому что вы в этом скоро усомнитесь X3).
Клауд: …
Винсент: …
Автор: Я вам обещаю, что в фике они говорят больше XD
Винсент: …
Автор i: во всяком случае, они действуют XDDD
…………………………………………………………………………
Глава 1: «Голубая лагуна».
«Rain and teeeaaaars are the same… but in the sun… you must to play the game… lalala» - бессознательно пропел громкий голос.
- Эй!
Воцарилась тишина, одна из тех пауз, когда все могли бы заговорить, но все колеблются и медлят, придумывая себе более или менее приемлемые оправдания. Два взгляда встретились в молчании, затем юноша нехотя снял один из наушников.
- Что? - раздраженно буркнул он. Его тон ясно говорил, что на дружескую беседу он не настроен. Да и на любую другую беседу тоже.
Они были одни в огромной, обставленной в западном стиле гостиной коттеджа, снятого для актеров фильма «Advent Children» на время съемок и дальнейшей работы над проектом вплоть до его выхода на широкий экран. Предоставление жилья съемочной группе являлось одним из условий контракта, надо отметить, весьма разумным, причем для обеих сторон. Премьера должна была состояться через месяц, что заставляло всех изрядно нервничать. Картина создавалась по принципиально новым законам, резко отличающимся от правил современного японского кино, в нее было вложено немало сил и средств. Поэтому как руководство, так и актеры с нетерпением и некоторым страхом ждали выхода ее в свет. Реакция критики, а главное – зрителей могла оказаться непредсказуемой, ведь фильм действительно сильно отличался от всего того, что выпускалось на экраны страны в последние годы, да и, пожалуй, десятилетия. Несмотря на то, что все были уверены в успехе, червячок сомнений точил каждого, в той или иной степени. Каждому было, на что надеяться в случае триумфа и что терять в случае провала…
- Слишком громко, - пояснил молодой человек, блондин с забавной, но эффектной стрижкой, в которой короткие пряди волос торчали, словно перья взъерошенной птицы. Прическа казалась небрежно-ратрепанной, но без сомнения была результатом работы модных стилистов. И наверняка - сделана в дорогом салоне. - Не думаю, что ты хочешь, чтобы все знали, что ты слушаешь… К тому же даже с одним наушником ты вполне можешь оглохнуть… Кададжи, будь умницей, убавь громкость, хорошо?
Юноша высокомерно вскинул подбородок, холодно глядя на блондина из-под серебристой челки, изо всех сил пытаясь игнорировать мягкий укор, светящийся в глубине глаз собеседника. Как же его порой раздражал этот спокойный, но твердый взгляд нереально-синего цвета! Но еще больше раздражали бесконечные нотации и замечания, с которыми к нему вечно цеплялся этот тип. Да, Клауд был его другом, лучшим и, в общем-то, единственным, но… Сколько же можно поучать?! Белобрысый не был его матерью, однако постоянно вмешивался в его дела, даже в те, которые не имели лично к нему никакого отношения. По крайней мере Кададжи был уверен, что не имели. День ото дня Страйф становился все более доставучим, это определенно переходило границы допустимого!.. Юноша понимал, что сам себя накручивает, но остановиться уже не мог. Вспыльчивый, на грани истеричности, характер был его большим недостатком. И проблемой. Впрочем, не только для него, но и для окружающих. Мысленно высказав блондину массу довольно вульгарных благодарностей, касавшихся подобной трогательной заботы о его ушах, юноша тем не менее не уменьшил звук, продолжая рассматривать Клауда сквозь завесу волос с проблеском вызова в глазах, словно надеясь, что тот начнет настаивать или спорить – и можно будет с чистой совестью поругаться с ним.
В этот момент дверь гостиной хлопнула, и на пороге появился высокий, поразительно красивый мужчина с аристократически-тонким, надменным лицом и волной длинных, отливавших серебром, пепельных локонов. Его холодные, светло-зеленые глаза окинули комнату быстрым взглядом и остановились на «беседующей» парочке.
- Клауд, ты случайно не знаешь, где может быть Зак? Я его ищу уже почти три часа…
Молодой человек поднял брови. Нет, он не знал, да и, по правде говоря, это его не слишком занимало…
- Я не знаю… Кажется, у него прослушивание на этой неделе, если я , конечно, не путаю неделю…
Сереброволосый мужчина кивнул и вышел, не потрудившись закрыть за собой дверь.
- Почему он беспокоится? – поинтересовался Кададжи, внутренне радуясь, что тема музыки замята.
- Хн…
- Это не ответ!
- Хн… Тебе больше двух лет, Кададжи, ты сам хорошо знаешь ответ.
- Боится, как бы у него не отросли рога?
- Кададжи…
- Что?
- Не используй выражений подобного рода.
- А почему - нет? Я совершеннолетний. Ты ведешь себя так, будто ты – моя мать, надоедаешь, отчитываешь… может, хватит? И не надо постоянно меня преследовать, ты крутишься вокруг целыми днями, это уже бесит! Я хочу хоть иногда оставаться один, чтобы вздохнуть – понимаешь?! Вздохнуть свободно! Твоя опека душит меня, я устал от нее! Устал!! И потом, мне надоело быть окруженным типами одни женственнее других! Пусть они нежничают друг с другом, o’k, но пусть, по крайней мере, прекратят свои беседы перед нами! Все эти выступления на тему: «где он, моя любоооооовь, я его ищу вот уже несколько часов… у меня куча деееел к нему…»!
Запыхавшись и немного успокоившись, Кададжи поднял глаза на Клауда, спокойно и серьезно смотревшего на него. На лице блондина не было ни злости, ни обиды, ни недовольства.
- Выговорился?
Юноша подумал, до чего же ему хочется стукнуть этого невозмутимого типа, всегда вежливого и корректного, понимающего и прощающего. А как нервировал его прямой, открытый взгляд!
- Будь добр, воздержись от своих глупых монологов перед другими. Ты можешь принести больше вреда, чем думаешь.
- И что!
- Кададжи… ты вовсе не такой, каким пытаешься себя показать. Зачем ты снова начинаешь скандал?
- Да ну? Начинаю скандал? И каким же это образом?! Потому что говорю то, что ты не хочешь слышать? Ведь ты хочешь быть с Заком, но это не возможн…
Провокация была резко пресечена пощечиной, неожиданной для обоих.
- Прекрати говорить глупости, - рявкнул Клауд.
Он сам не понял, в какой момент его железное терпение дало трещину, но сейчас, похоже, оно разлетелось на кусочки… Ладонь взметнулась почти автоматически, оборвав идиотскую фразу глупого мальчишки. Стараясь хоть немного взять себя в руки, блондин мимоходом подумал, что - вопреки всем своим сегодняшним заявлениям - Кададжи был достаточно женственным, сознавал он это или нет. Хм, скорее нет.
Прижав ладонь к покрасневшей щеке, юноша не произнес ни слова, даже не поднял голову. Клауд почувствовал укол совести. Возможно, удар оказался слишком силен… но Кададжи заслужил его, несомненно заслужил. Он был ребенком. Капризным, неуправляемым и иногда очень злым… по-другому и не скажешь. А детей приводят в чувство – наказанием, когда они не понимают слов.
Иногда Клауду казалось, что поведение сильвера обусловлено каким-то фактом, причиной, которой он не знал. Возможно, детская травма?.. Или же горечь от события, ему не известного… Но как бы то ни было, у всего есть предел. Тем более что в этот раз Кададжи вышел за все рамки, и его высказывание оказалось действительно до абсурдности ложным. В других условиях Клауд наверняка просто посмеялся бы над сказанным, но сейчас это причинило большую боль, чем все другие слова юноши. И прошлые, и теперешние. Кададжи определенно был ребенком, безнадежно запутавшимся в жизни, ее правилах и законах, а главное - несмотря на свои 20 лет и превосходное, по словам врачей, здоровье - совершенно слепым!
Сам сильвер тем временем мысленно проклинал отмороженного блондина, не такого уж и спокойного в конечном счете!.. Клауд был гораздо менее импульсивен, чем его сереброволосое протеже, однако, как только что стало ясно, бесконечной выдержкой он тоже не обладал. И без колебаний ударил столь нежно ранее оберегаемого им юношу, когда речь зашла о болезненной для него теме. Кададжи подумал, что реакции Страйфа можно только позавидовать – когда речь зашла о Заке. Приходилось констатировать печальный, но неопровержимый факт: Зак был не безразличен Клауду.
Сильвер вот уже в который раз отметил про себя, что терпеть не может этого идиотского Зака, способного вызвать гнев Клауда. Такой гнев.
Внутренне ругаясь на отсутствующего, но от того не менее противного ему брюнета, юноша не сразу заметил, что с ним говорят. Кажется, его просили поднять лицо и показать пострадавшую щеку… Словно ребенок, он замотал головой, наотрез отказываясь выполнить просьбу. И тут же на миг подумал, что эта отметина ему уже нравится… потому что была нанесена Клаудом, нет… минуточку, о чем это он только что подумал! Он быстро спрятал горящее лицо в ладонях. Свое «pretty face», как, смеясь, ласково назвал его Йазу, старший брат, вот уж четыре месяца находившийся в Англии и почти полностью разучившийся говорить по-японски.
Движение юноши еще больше обеспокоило Клауда, он с силой привлек его к себе. Черт возьми, неужели он ударил так сильно?
- Тебе больно?
- А тебе бы этого хотелось? – парировал юноша, даже в такой ситуации не теряя своей язвительности.
Однако ответом ему стал лишь мрачный взгляд, в котором слегка проскользнуло облегчение оттого, что Кададжи по-прежнему пытался дерзить. Значит, не все так плохо. Его язык по-прежнему хорошо подвешен. Язык, который Клауд с большим удовольствием узнал бы получше, если б он не принадлежал этому капризному гомофобу, пусть и красивому, как бог.
- Забудь о своей гордости на пару минут, хорошо?
- Твои дела идут плохо, Клауд, если ты просишь забыть о гордости.
- Хн…
Не получив ответа относительно покрасневшей щеки, блондин встал с дивана и опустился возле сильвера на корточки, чтобы поближе взглянуть на «рану». Ничего особо впечатляющего, удар оказался даже слабее, чем он боялся. По-видимому, задето было главным образом самолюбие юноши.
- Я поищу тебе льда.
- Не трудись.
-Я не спрашивал. Я принесу тебе льда.
Задетый за живое Кададжи не возразил, и блондин удалился в сторону кухни.
Если разобраться, он на самом деле перегнул палку – юноша сам это понимал. И понимал желание Клауда болью заставить его остановиться. Но это-то как раз и причиняло настоящее страдание, не телу – душе…
Никогда он не мог подумать, что тот, кто трясся над ним, словно курица над своим любимым цыпленком, сумеет поднять на него руку… Конечно, в течение съемок их сражения были ожесточенными, чаще всего потому, что они отказывались от дублеров, но… это было не так. Не так, как сейчас.
То были съемки, а это – реальность, и хотя они носили те же имена, что и в этом проклятом фильме, написанным Руфусом, их гением-сценаристом, а по совместительству еще помощником режиссером и исполнителем одной из главных – по его словам – ролей, разница между ними и их героями была огромной… Что-то подсказывало Кададжи, до настоящего момента, что Клауд никогда ничего ему не сделает, во всяком случае, не причинит боль, физическую или иную… Это просто невозможно. Нет.
Но он ошибся, как доказывала его пылающая от удара щека.
И это было обидно. Больно.
- Я полный идиот, - прошептал он больше для себя, чем для блондина, вернувшегося из кухни.
- Что ты там лопочешь?… Ох, горе ты мое, ты поистине еще ребенок… - пробормотал Клауд.
В обычное время сильвер наверняка возразил бы, что у них всего три года разница, но сейчас ему не хотелось пререкаться. Это удивило блондина.
- Хн… Хочешь заставить меня раскаяться?
- …
- Я думаю, да.
- Мне плевать, что ты ни о чем не сожалеешь… - слабо попытался убедить самого себя юноша.
- Что? – Клауд несколько опешил.
- Ты имеешь полное право бить меня, если я тебя достаю… впрочем, я не понимаю, почему ты не делаешь этого постоян…
- Идиот.
Клауд резко оборвал очередной монолог, скорее неожиданный, чем неприятный.
- Перестань говорить глупости, хорошо?
- …
- Это положительный ответ?
- …
- Кададжи?
Поскольку ответа не было, Клауд приподнял подбородок воплощенной дерзости, которая опустила слишком влажные глаза вниз, пытаясь продемонстрировать свою псевдо-твердость.
- Хн… Я не раскаиваюсь в том, что ударил тебя. Ты зашел слишком далеко, Кададжи. Поверь, я терплю многое, не злоупотребляй этим, пожалуйста. Не думаю, что когда-нибудь снова ударю тебя, я, по сути, никогда такого не делаю… Ведь ты же знаешь!.. И ты меня не «достаешь», если бы это было так, я бы уехал сразу после окончания съемок.
- …
Он старался говорить твердо, хотя его сердце сжималось в тугой комок при виде побледневшего лица юноши, на котором ярким пятном выделялась алая отметина – след его ладони… Мальчик, молча слушал, не в силах ответить, дрожа, словно потерявшийся ребенок, лишь слезы прозрачными ручьями текли из широко распахнутых зеленых глаз, полных такой боли... Невыносимо. Это было совершенно невыносимо.
- Кададжи… - умоляюще выдохнул блондин.
Ему было больно видеть плачущим своего нахала, он уже тысячу раз проклял себя за то, что осмелился стать причиной его слез. В этот момент Клауд Страйф, не задумываясь, отдал бы все в своей жизни, включая и саму жизнь, только бы никогда больше не видеть любимое существо так горько плачущим, и – по его вине!.. Положив лед на низкий столик рядом с ними, он притянул к себе тонкие плечи мальчика и медленно укачивал его до тех пор, пока он не перестал дрожать, и пока не исчезли рыдания.
Это был не первый раз, когда он успокаивал слишком импульсивного сильвера, и, несмотря ни на что, тот никогда его не отталкивал. Учитывая противоречивые речи юноши, это не могло не вызвать улыбки.
Наконец Клауд выпустил из рук теплое тело, доверчиво и совсем по-детски прильнувшее к нему.
- Прекрати играть в жестокость, если это каждый раз заканчивается слезами… ну пожалуйста…
- O’k…
- А теперь, давай, покажи мне твою щеку.
Юноша подчинился и даже позволил приложить к пострадавшей щеке лед. Прикосновение осторожных, нежных пальцев ощущалось так приятно… Ему действительно было хорошо с Клаудом. Иногда он злился на него, иногда ругался, иногда безостановочно язвил, иногда – плакал, но тот всегда его прощал, успокаивал, утешал, защищал перед всеми, будь то его братья, требовавшие от младшенького уважения, будь то суровый режиссер, требующий, в общем-то, того же… Плюс соблюдения хоть каких-то правил на съемочной площадке, а также какого-нибудь другого обращения к себе и своему помощнику, помимо «Эй, ты!»…
Кададжи уже давно хотелось понять, отчего блондин был так предан ему, отчего самые дикие его выходки находили прощение в сердце Клауда? Почему бы не спросить об этом, не спросить – сейчас?..
Он робко посмотрел в лицо молодого человека, сидевшего рядом с ним - близко, так близко! - стараясь не отводить взгляда. Это было нелегко. Толком не знаю почему, он не мог долго смотреть в глаза своего покровителя. Даже во время съемок фильма ему приходилось делать над собой невероятные усилия, чтобы не отвернуться от двух райских голубых лагун, смотревших ему прямо в душу… Странно, потому что любые другие взгляды юноша выдерживал без труда! Ему порой доставляло несказанное удовольствие – смущать людей, пристально разглядывая их своими невероятно зелеными, кошачьими очами…
Однако сейчас он осмелился на секунду заглянуть в глаза Клауда. Его губы дрогнули…
- Вы не видели Сефи?
Резкий голос заставил Кададжи вздрогнуть, словно застав его на месте преступления – тонущим в двух голубых лагунах. Он отчаянно покраснел и, поспешно поднявшись, пробормотал фальшивые извинения, торопясь поскорее уйти в свою комнату на другом конце дома.
Проходя мимо Зака, он даже не посмотрел в его сторону. Щеки его пылали. Боги, каким же глупцом он был! Клауд принадлежал Заку. Клауд любил Зака, это же очевидно.
К тому же Клауд был парнем.
Красивым, сексуальным, сильным, нежным, чувственным…
Но!
Парнем.
Точка.
Зак не смог подавить улыбку, глядя на торопливый уход Кададжи и его пылающие щеки. И на растерянного Клауда, сидевшего возле дивана на корточках и поднявшегося только тогда, когда сильвер покинул комнату.
Зак сел на диван, он был в отличном настроении и заинтригован поведением сладкой парочки. К тому же, как ему показалось, мальчишка ненавидел его в эту минуту до смерти. С чего бы?
- Что ты с ним сделал, что он стал такого цвета? – с нескрываемым интересом спросил он.
- Ничего, что ты сейчас вообразил, - парировал блондин, насмешливо улыбнувшись.
- Однако… судя по его реакции… Если я не ошибаюсь, между вами что-то произошло?
- Да. Или, скорее, я не знаю.
- Правда? Или ты не хочешь говорить этого Заку? Своему старому дружище Заку?
- Ты можешь быть серьезным?
- Зачем?
- …
- Ты думаешь, он понял?
- Нет, он более слеп, чем настоящий слепец, это безнадежно…
- Ну ты же это знал, вцепляясь в него.
- Я не вцеплялся в него.
- Да, просто ты не можешь жить больше часа, не зная, где он. Все ли с ним в порядке и не наделал ли он глупостей. И вправду – не вцеплялся...
- …
- Клауд, это не порок – быть влюбленным в него.
- Да, тут ты прав, любовь приходит, не спрашивая нас. Но что толку обсуждать эту истину?.. Если ты можешь мне что-то посоветовать или рассказать…
- Отлично, раз ты хочешь узнать что-то о любви, особенно о ее практической части, ты обратился по адресу! Я расскажу тебе о…
-… Избавь меня от подробностей.
- Хм...
- В конце концов, что касается Кададжи, у меня есть время, он меня не отталкивает, и я единственный среди нас, кому он доверяет.
- Это так.
- В конце концов… В конце концов, он поймет.
- Понять это одно дело, а принять и разделить – другое.
Клауд ответил загадочной улыбкой. Он явно вспомнил что-то приятное. Возможно, не все так безнадежно… У него появилась идея. Но он не успел поделиться ею с Заком, так как в комнату вошел Сефирот, и начался другой разговор - относительно их прослушиваний для новых фильмов. Прошлая же тема осталась секретом Зака и Клауда.
А в противоположной стороне коттеджа, понятия не имея обо всех этих беседах, некий сереброволосый юноша заперся в своей комнате, и щеки все еще горели.
…………………………………………………………………………………………………………
Ха-ха-ха, конец 1 главы.
Да, да, Кададжи чувствительный… (он еще не раз покажет это… не раз… не раз…)
Кададжи: мамaaaaaaaaaaaaaa…
Автор: Я НЕ ТВОЯ МАТЬ
Кададжи: Мама? *чиби-глазки*
Автор: Мои герои грубят мне, совет – никогда не заводите себе подобного малыша!
Клауд: Почему?
Автор: Хе-хе-хе, это вызывает желание как можно скорее женить своего нежного сыночка… Или выдать замуж…
Вход
FAQ
Поиск
